Социальные науки

Грамматика как рефлекс, или Можно ли научить английскому собаку Павлова? Часть 2

12 ноября 2017 0

словарь, английский, перевод

 

Продолжаем разговор о том, как успешно выучить английский язык и не поддаться соблазну использовать популярные, но совершенно бесполезные методики.

Итак, грамматика — это…

А давайте задумаемся, что такое грамматика, а? Первое, что сильно бросается в глаза — прямой порядок слов. В русском языке «Бежала собака», а в английском только «Собака бежала». В русском часты реверсивные предложения: «За столом сидели и пили самогон Василий Иваныч с Петькой». А в английском строго прямые, сначала — «кто-то», а потом уже «делает что-то»… В этом отношении английский — это ровно тот язык, которым написаны наши прописи для первого класса, помните: «Мама мыла раму»? И даже братан из уличной группировки в Южном Бронксе, читающий свой рэп посреди улицы, прямо там же, где целый день играет в баскетбол, правила этого придерживается, потому что не следовать ему невозможно технически.

Подлежащее плюс сказуемое. Иван Иваныч Иванов. А потом что? Ну да, «утром ходит без штанов» какое-нибудь. В общем, глагол. И вот тут… Делаем маленькое открытие. А глагол-то в принципе трех видов бывает. Нет, не сорока восьми. И не восьмидесяти. А ровно трех, вы не ослышались.

Вид первый называется «простые». Хватаем любой русский глагол, то есть все, что отвечает на великий и вечный вопрос «что делать?». Работать, ходить, строить, бегать и тому подобное. Смотрим в словарь. То, что является переводом этого глагола, — тоже глагол, причем не какой-нибудь, а именно простой.

Правил у простых глаголов аж два. Во-первых, буква S на конце в третьем лице единственного числа. Так, фраза «Я хочу» будет “I want”, но вот «Вася хочет» — это “Vasya wantS”. Тут, знаете ли, память наша генетическая срабатывает, ведь это в точности наше дореволюционное — «Его сиятельство почивать изволит-с». Если же присутствует и второй глагол — «Вася хочет ЗНАТЬ», — он будет стоять в инфинитиве, в неопределенной форме, то есть добавляется частица TO. Vasya wants TO know. Два правила, S и TO, вроде немного. Бежим дальше.

Сan, may, must, will should, would. «Могу», «можно», «должен», «буду», «стоит» и «бы». Эти шесть красавцев знакомы нам по школе как «модальные», или, как их нередко называют в англоязычной литературе, strong verbs, сильные глаголы.
Сильные эти — интересная штука. Специфические слова, которые сами по себе и смысла не имеют, — что такое «можно», если не поставить второе слово?

Поэтому сильные — парообразующие, их всегда пара: должен знать; буду понимать; стоит купить.

Фраза с участием сильного — внезапно! — имеет совершенно иной вид, чем составленная из простых. Настолько иной, что это просто бросается в глаза. Vasya must know! Вася должен знать!

Стоп, а как же фирменная вежливость с буквой S? «Изволит-с…» И где частица TO между глаголами? А их нетушки. Категорически запрещено данные правила к сильным применять. Въедливые исследователи давно раскопали, что can — это, несомненно, немецкое kann, must — немецкое muss… Вот они, следы бесчисленных вторжений на Альбион с материка всяких там викингов да норманнов. Эти шестеро, глаголы долженствования, ставятся на второй глагол резко-отрывисто, без всяких соединялок, ду мусс арбайтен… Другие они. И мы это крепко запомним.

И, наконец, особнячком стоит третий вариант, третий вид глагола, который русскоязычным мозгом воспринимается как… отсутствие глагола. Герой ничего не делает, он «сам такой». Петя хитер. Федя глуп. Глагол там тем не менее все равно есть! И этот глагол называется TO BE. Быть. Являться. А что это вообще такое? Да это же, грубо говоря, обычный математический знак равенства. Вася = мой сосед. Vasya IS my neighbor. Вася ЕСТЬ мой сосед.

Отметим попутно, что и эта штука в русском была, но с веками сплыла. Аз есмь царь. Гой еси добры молодцы. Вот эти все «есмь», «есть» да «еси» — те же глаголы «быть», знаки равенства. Хорошо, тогда на что этот самый знак равенства ставится, на какие части речи? А на те, которые не перечислены в пунктах 1 и 2. То есть не на простые и не на сильные. На все остальные.

телефон, будка, англия

Что это за остальные?

Тогда, извините, а можно ли узнать, что там у нас осталось? «Огласите, пожалуйста, весь список». А список там недлинный совсем. Остались

  1. существительные;
  2. прилагательные обычные, классические (белый, горячий);
  3. прилагательные вида — ЩИЙ (делающий-спящий-пьющий) — грубо говоря, причастия настоящего времени. Почему это мы их в прилагательные записали? Да потому, что они и есть прилагательные, отвечают на вопрос «какой», хотя, конечно, и отглагольные. По-английски это всем известные «ИНГи», вот кино было старое со Шварцем, “Running man”, — бегущий человек;
  4. и, наконец, прилагательные типа — ННЫЙ. Cделанный, арестованный, посланный. Ну, или сделан, арестован, послан, это уж как вам будет угодно по-русски их сформулировать. В английском их ласково называют третьими формами. Done — сделан, eaten — съеден, seen — виден. Причастия прошедшего времени, как официально представила бы их классу наш строгий педагог.

И вот что у нас выходит в сухом остатке. Есть герой. И у него глагол. И так всегда. И именно в указанном порядке. Но вот глагольчик этот… Либо простой (тогда думаем про S и TO). Либо сильный (тогда «раз-раз», просто два слова кряду). Либо «ту би» — этот самый знак равенства, — на который вешается все, что не простой и не сильный. То есть: а) существительные; б) прилагательные; в) прилагательные типа «делающий»; г) прилагательные типа «сделанный». Все.

Да, кстати, а ведь мы с вами, дорогой читатель, за последнюю минуту прошли половину вузовской программы английского.

Дело в том, что сочетание глагола TO BE с ИНГовой конструкцией (то есть «дедушка есть спящий») у нас назывался мудреным словом “continious”. А формулу TO BE + V3 величают не менее серьезно — “passive”, он же страдательный залог (идея в том, что «он ЕСТЬ послан» означает совершенно однозначно «его послали», ну да, это страдательный, «не он, а его»).

И вот тогда — после того, как мы все это четко себе уяснили, — жуткие таблицы с кошмарными правилами как-то сами собой исчезают. А на сцену выходит… алгоритм. Говоря серьезным научным языком, логическая трилемма (выбор из трех). Ну, или, если угодно, электрический переключатель — знаете, есть такие рубильники, продаются в магазинах электротоваров, на три положения.

Или можно какую-нибудь смешную схемочку нарисовать себе в виде паровозика. Или витязя на распутье. Да что угодно. Суть в том, что в точке бифуркации (сразу после подлежащего) не надо перебирать в голове тысячу правил. Надо легким натренированным движением сделать «щелк».

Давайте тренироваться

Сказали мы нашего Иван Иваныча. Или Джона Перкинса. Или «я», «он», «мы». В общем, подлежащее. А дальше на периферии мозга, в самой дальней его клеточке, появляется какое-нибудь «хочет», «знает», «думает». Глагольчик. Простой, разумеется, а какой же еще. Щелк!

книги, библиотека, язык, слова

Знаем-знаем! На третье лицо — мгновенно букву S. Sam thinks. Сеня думает-с. А иногда случается у простых, что глагол присутствует еще и второй: «хочет + знать», «любит + работать». Тогда вдобавок к S еще и «ту»! Долго думать в любом случае не требуется, все натренировано, дорожка в голове накатана: Sam wants TO understand. Сеня хочет-с понять.

Так, это были простые. Но что делать, если пришло в голову что-то из этих — «могу», «можно», «должен», «буду», «стоит» и «бы»? Помним, помним! Очень знакомая ситуация. Щелк! Сработала автоматика в голове. Спокойно делаем «раз-раз», без всяких там вежливых соединялок, какое-нибудь «Aunt Hillary must know» — Тетя Хиля должна знать.

А не угодно ли вот такой вариант: Гриша… мужик работящий! Или послан в командировку! Или, чего доброго, арестован! Или просто хитрый! Ну, видно же за километр: это не глаголы. Даже третьи формы, которые нам подавались педагогами как «такая форма глаголов», — по сути явно прилагательные. Отвечают на вопрос «какой». Щелк! Готово, ставим «знак равенства», мысль спокойно потекла по дорожке TO BE. Что же выходит? Одно из трех. Глагол простой, глагол непростой и вовсе не глагол.

У вас есть кот обычный домашний, средней пушистости. Или же кот необычный, какой-нибудь британский вислоухий. Или вовсе не кот. А, скажем, бурундук или птеродактиль. Покажите этот расклад любому математику, и он вам скажет: трилемма описывает все возможные случаи. Четвертой дорожки тут не требуется. Точка.

Тут же слышим возмущенные крики и еле успеваем увернуться от летящих в нас тапок. «Так это ж только настоящее время описано? И только повествовательные фразы? А как же все остальное?» Отвечаем: дальше там еще много всякого интересного. И все оно алгоритмизируется. Все-все-все, до конца. Совершенно легко и очевидно, и до последней капли. Точно знаю, что многие из читателей на лету подхватили мысль, и уже сами способны изобразить такую же изящную переключалочку для будущего времени, прошедшего, вопросов, условных предложений. Да хоть для предложно-герундиальных оборотов.

Хотя нет, у последних получается не трилемма, а дилемма. Рубильничек на два положения. Но нас это почему-то совсем не расстраивает, а вовсе даже наоборот.

Каждая мысль, которую мы пытаемся высказать, — это всего лишь мгновенный внутренний выбор. Переключалка. Рубильник в мозгу на два или три вполне фиксированных и исчерпывающих грамматическую ситуацию положения. Щелк. Щелк. Щелк.

И что же теперь? А теперь — взять и отработать. Затренировать каждый из алгоритмов на специальном очень простеньком тренажере до полнейшего автоматизма. Погонять себя до образования рефлекса, как Иван Петрович Павлов собачек своих гонял. Работа непыльная. Знай себе, Тузик, нажимай носом на одну из трех пластмассовых кнопок и получай честно заработанные конфеты — только, чур, нажимай все время правильно. Ах да, и кнопочки тоже не нужны. Щелкать алгоритмами можно и мысленно. Ведь каждый из нас сам себе Павлов, хотя в чем-то и его собака.

Академик, как известно, тратил на выработку стойкого рефлекса у лучшего друга человека в среднем час-полтора. Мы же, грешные, перестаем ошибаться минут через 15, реже — 20. Мы как-никак приматы, это звучит гордо! На выходе получаем рефлекс, навык. НАВЫК! Бессознательную компетенцию!

Поколения студентов шли к этой цели через «лондониззекепителофгрейбритин» и зубрежку, да так и сложили буйные головы. А тут — 20 минут на вбивание одного алгоритма глубоко в подсознание.

Вот вам и система. Цельная, внутренне непротиворечивая, на научных принципах основанная. И на сегодняшний день уже тысячи наших людей — в эмиграции и в «оставации» — именно так и овладели языком. Что лично меня очень радует. В общем, как в народе говорится, that’s the way the cookie crumbles, дорогой читатель. А по-русски — вот такие пироги.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Рассказать друзьям

0 Комментариев

Подписаться на рассылку

Комментарии

Войти с помощью 

Присоединяйтесь к нам в социальных сетях

В наших группах вы можете узнать много нового и интересного, а так же - принять участие в опросах и конкурсах

Присоединиться
Присоединиться