Социальные науки

Гендер по-русски. Часть 2: женщины

Советские постеры о женщинах

 

Формирование образа женщины в России имеет крайне противоречивую историю. Он складывался на стыке традиционного общества, раннесоветских гендерных экспериментов и капиталистической экономики. В традиционном обществе во главу угла были поставлены семья и дети. В СССР женщина становится равной мужчине трудовой единицей, а граница между частным и публичным размывается. А при капитализме женская сексуальность превращается в товар, который можно обменять на социальные блага.

Первый этап: разрушение института семьи и гражданская мобилизация женщин

Как уже было сказано в предыдущей статье, дореволюционная Россия была отсталым традиционным обществом, и, как и в любом традиционном обществе, женщины и дети в ней имели статус, близкий, скорее, к статусу собственности, чем к статусу равных мужчинам граждан. Мужья принимали все важные решения в семье и в жизни сообщества, владели собственностью, решали, как воспитывать детей, и могли отправлять их в различные учебные заведения против их воли, могли безнаказанно бить жён, могли спокойно изменять им и не быть при этом порицаемыми и т. д.

Советская власть намеренно преобразовывала институт семьи. В области политики это было необходимо, потому что, согласно коммунистической идеологии, семья — это пережиток прошлого, буржуазный институт, способствующий закрепощению женщин. Желая опереться на женщин, власть в то же время с опасением рассматривала их, по словам Александры Коллонтай, как «политически отсталую группу, которую необходимо мобилизовать в спешном порядке перед лицом начавшейся мировой революции». Будучи угнетённой группой населения, которую можно было привлечь к делу революции и поднять на борьбу со своими угнетателями, женщины в то же время представляли собой реакционный, социально небезопасный класс, стоящий на страже института семьи. Специально для этого создавались женсоветы и женотделы, функцией которых было просвещение женщин и решение «женского вопроса». Также для женщин создавались специальные квоты на предприятиях и в бюрократической системе, что позволяло привлечь женщин к управлению страной.

С экономической точки зрения это было необходимо, потому что стране, разорённой Первой мировой и Гражданской войнами, требовались рабочие руки — люди, которых можно было легко мобилизовать и перебросить на масштабные коммунистические стройки. Женщина должна была превратиться в трудовую единицу, которую можно было бы задействовать в восстановлении страны и создании нового общества.

В связи с этим религиозный брак упразднялся — распространенной формой брака стал брак гражданский. Была существенно упрощена процедура развода — теперь достаточно было письменного заявления одной из сторон. Были разрешены аборты, хотя это решение и было сделано с оговоркой о необходимости такой меры из-за широкого распространения нелегальных абортов. А они часто приводили к ухудшению здоровья советских женщин. Общество стало спокойнее относиться к сожительству и многим нетрадиционным формам отношений — сексуальные, любовные и брачные отношения стали более гибкими, кратковременными и необязательно совпадающими. Пара вполне могла жить раздельно и редко встречаться, так как оба партнёра были заняты на работе, поскольку общественные обязанности имели большее значение, чем семейные. Многие функции по содержанию и воспитанию детей теперь на себя брало государство, создающее специальные институции, помогающие в уходе за ребёнком, благодаря чему женщины становились экономически независимы от мужчин.

Второй этап: консервативный поворот

В конце 20-х — начале 30-х годов, после окончательной победы Сталина во внутрипартийной борьбе и стабилизации экономической и политической жизни, происходит резкий консервативный поворот в гендерной политике страны. Большая часть либеральных реформ раннесоветской власти сворачивается: вновь запрещаются аборты, усложняется процедура развода, институт семьи стремятся восстановить, непостоянные сексуальные связи подвергаются осуждению.

Это, конечно, во многом связано с консервативными взглядами самого Сталина. Однако была и другая причина: достижение целей, поставленных советской властью на ранних этапах существования Советского государства. Страна подвергалась высокой степени урбанизации, запустился процесс индустриализации, а женщины уже были активно вовлечены в трудовую и политическую деятельность, поэтому нужды в разрушении института семьи больше не было.

Слава матери героине

В то же время женщины оставались одновременно задействованы и в производстве, и в воспитании детей. Рождение новых граждан ещё на раннем этапе существования СССР декларировалось как их гражданский долг. В связи с этим возник так называемый феномен двойной нагрузки, когда женщина одновременно выполняет и рабочие, и хозяйственные обязанности. Как следствие — у женщин было ограничено время на саморазвитие и карьеру. Поэтому им требовалась дополнительная экономическая помощь со стороны мужчин, которые были свободны от хлопот, связанных с хозяйством и воспитанием детей, а потому могли спокойно двигаться по карьерной лестнице и зарабатывали больше женщин. Так что возрождение и новое укрепление семьи стало само собой разумеющимся выходом из сложившейся ситуации.

Третий этап: частичная либерализация

После смерти Сталина начинается оттепель. Причём не только в политической, но и в семейной сфере. В 50-х годах вновь декриминализуются аборты, упрощается процедура развода и процедура установления отцовства, снова уравниваются в правах законно- и незаконнорождённые дети. В то же время эта либерализация не дополняется сексуальным образованием, из-за чего аборт (всё ещё осуждаемый обществом и персоналом больниц) становится опытом, который приходилось переживать едва ли не каждой советской женщине.

Либерализация частной жизни во многом связана с жилищной политикой СССР того времени. Именно в тот момент началось массовое жилищное строительство. В сталинский период вся личная жизнь проходила на виду других жителей коммуналок и бараков, появившихся в результате неспособности государства обеспечить жильём всё население, которое оно привлекло в города. Поэтому неудивительна размытость грани между частным и публичным в это время, ведь она обосновывалась одновременно идеологическими (коллективизм, коммунизм) и прагматическими (недостаток индивидуального жилья) причинами. Во времена же хрущёвской оттепели происходит частичная реабилитация личной жизни и приватной сферы.

Советские плакаты о женщинах

От женщин по-прежнему требуется участие в производстве, совмещаемое с работой по дому и воспитанием детей. Однако происходит стабилизация разделения гендерных ролей, и, поскольку женские обязанности требуют затрат огромного количества сил и времени, многие женщины продолжают работать чисто номинально, занимаясь домашними делами в рабочее время. В то же время огромное количество домашней работы перераспределяется с помощью социальных связей. Часть обязанностей по уходу за детьми перекладывается на друзей или представителей старшего поколения.

Стоит отметить, что семейная экономика в это время выстраивается интересным образом. В то время как мужчины используют большое количество времени на продвижение по карьерной лестнице и развитие собственных навыков для повышения уровня своей зарплаты, женщины становятся ответственными за уменьшение количества издержек семейного бюджета. Для этого они задействуют свои социальные связи, находя через знакомых способы подешевле достать товары и услуги.

Четвёртый этап: постсоветский неотрадиционализм и неолиберализм

С падением Советского Союза разрушается и гендерный контракт, который устанавливался государством на протяжении всего его существования. Суть этого контракта заключалась в том, что женщин привлекали к производству за счёт частичного разрушения семьи и выстраивания семейных отношений, в том числе и через отношения с государством. А в обмен женщины получали от государства помощь в воспитании и обеспечении детей вне зависимости от того, есть у них мужья или нет.

В этот момент вскрылись противоречия гендерных отношений в СССР, которые старательно подавлялись государством и идеологией.

Главным из таких противоречий была та самая двойная нагрузка на женщин в виде домашних и рабочих обязанностей. Для борьбы с этим противоречием советская власть провозглашала деторождение гражданским долгом женщины, встраивая это действие в идеологию построения коммунизма и достижения общего блага. В связи с этим она помогала женщинам в воспитании и содержании детей, ведь дети были не столько детьми той или иной женщины, сколько детьми всего советского народа, его будущим, а потому и ответственность за их воспитание и содержание лежала на всём обществе и государстве.

В постсоветской России такого обоснования не стало — каждый теперь живёт для себя, а следовательно, и детей женщина заводит для себя. Поэтому содержать и воспитывать их она должна сама. В публичном дискурсе сохраняется риторика, изображающая деторождение как гражданский, природный или же религиозный долг женщины и превозносящая образ матери. Однако на практике ни уважения, ни помощи в содержании и воспитании детей женщины от общества и государства практически не получают.

Женщины оказываются вынуждены постоянно балансировать между карьерой и домом, и успех в одной сфере обычно означает неудачу в другой. Общество же продолжает ожидать (и даже настойчиво требовать) от них, чтобы они становились матерями. Работодатели же ожидают и боятся того же самого. Если у женщины нет детей, то работодатель считает, что она скоро их заведёт и уйдёт в декретный отпуск. Если же они уже есть, то работодатель боится, что она будет постоянно уходить в отпуск по уходу за ребёнком. Для работодателей это негативная характеристика, из-за чего женщинам сложнее устроиться на работу и продвинуться по карьерной лестнице.

По сути дела, единственный выход, который остаётся женщинам в такой ситуации, — это неотрадиционализм, возвращение в семью, в зависимость от мужа, аналогичная ситуация как в дореволюционной России. Однако при выборе этой стратегии семьи наталкиваются на другую проблему — неолиберальная капиталистическая экономика рассчитана на максимальную занятость населения в производстве, на то, что все граждане являются равными между собой взаимозаменяемыми трудовыми единицами, принимающими участие в экономической жизни. В такой экономике в подавляющем большинстве случаев каждая трудовая единица может содержать только саму себя. Средств же на содержание целой семьи одному человеку больше не хватает. Разделение семейных ролей на «кормильца» и домохозяйку могут позволить себе очень немногие. Поэтому оба супруга обычно вынуждены работать. И женщины в этой системе оказываются зажатыми между молотом и наковальней: между ожиданием, что они посвятят себя детям, ведущим к осложнению продвижения по карьерной лестнице, и невозможностью заниматься исключительно домашним хозяйством.
Пинап в советском стиле

Противоречивая альтернатива

Неотрадиционализм начал развиваться ещё на поздних этапах существования СССР вместе с разрушением гендерного контракта, основанного на размывании грани между частным и публичным и вмешательстве государства в отношения между мужем и женой. Что делало его для обеих сторон pater familias (лат. — отцом семейства, обладающим абсолютной властью над всеми его членами). Жена в это время начала постепенно вновь становиться статусной вещью вроде дорогих часов, костюма или машины для мужа — чем лучше жена, чем она красивее, чем она лучше готовит и чем «правильнее» у него семья, тем выше статус. И, соответственно, чем выше статус мужчины, тем лучше жену он может себе заполучить.

После распада Советского Союза ценность семьи уменьшилась, а женщина окончательно стала статусной единицей. Её сексуальность стала особым «товаром», который теперь можно было вполне легитимно использовать и продавать (в СССР такой способ жизни всё же осуждался). Образ содержанки стал более одобряемым в обществе. Женщинам всё чаще в позитивном свете стала транслироваться идея о том, что если быть сексуальной, то можно найти богатого мужа (или хотя бы любовника) и жить роскошной жизнью.

С одной стороны, образ жизни содержанки при богатом «папике» в рамках неолиберальной экономики поощряется. С другой стороны, он осуждается неотрадиционалистским обществом. Поэтому женщины оказываются вновь зажатыми между двух зол. При этом, даруя небольшому количеству женщин выход из противоречий гендерного контракта работающей матери, гендерный контракт содержанки накладывает на всех остальных женщин дополнительные требования. А это провоцирует их поднимать свой статус и статус своего мужа через поддержание собственной сексуальности. В то же время этот производимый повсеместно обмен создаёт образ женщин как меркантильных, расчётливых и продажных, позволяя утверждать, что они «все хотят только одного».

Таким образом, представление о том, что значит быть женщиной в России, оказывается зажатым между тремя противоречащими друг другу системами. Традиционной, в которой женщина выступает в роли домохозяйки, заботящейся о детях и зависящей от мужа. Советской (в основном раннесоветской), где она выступает в роли равной мужчине трудовой единицы. И капиталистической, в которой её сексуальность обменивается на социальные блага. При этом использование собственной сексуальности для достижения каких-либо целей, а также недостаток заботы о детях осуждаются традиционной моделью, а жизнь на попечении у мужа — советской. В результате женщины вынуждены постоянно искать баланс между соответствием ожиданиям всех трёх моделей и стремиться к недостижимому идеалу посредством соответствия нереалистичным и противоречащим друг другу требованиям, что делает современную российскую культуру крайне женоненавистнической.

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Рассказать друзьям

0 Комментариев

Подписаться на рассылку

Комментарии

Войти с помощью 

Присоединяйтесь к нам в социальных сетях

В наших группах вы можете узнать много нового и интересного, а так же - принять участие в опросах и конкурсах

Присоединиться
Присоединиться