Клеточная медицина – ювелирное искусство будущего

клеточная медицина
YanLev / shuttestock.com

В фильмах про супергероев нам постоянно показывают персонажей, наделенных впечатляющими способностями. Например, умением за секунды восстанавливать поврежденные части тела или обращать вспять процессы старения. Нетрудно догадаться, что в основе этих фантастических явлений лежит один важный принцип, а именно: воздействие на самые маленькие, но наиболее важные части любого живого организма – клетки.

Согласитесь, если органы и ткани больны или травмированы, то с большой вероятностью такими же качествами обладают и клетки в них. А значит, верный способ восстановить здоровье – воздействовать на клеточном уровне. В самом общем виде именно так можно представить смысл клеточной медицины – относительно новой, многообещающей, но не лишенной вопросов области науки и практики.

В начале была клетка

Клеточная медицина имеет сравнительно небольшую историю – первые попытки прибегнуть к методам клеточной терапии наблюдались в начале прошлого столетия. Надо сказать, были они довольно специфические. Например, в 1912 году немецкие врачи пытались лечить детей с гипотериозом клетками щитовидной железы, а в 1920-х годах французские медики пробовали использовать абортивные ткани в омолаживающих процедурах. И вызвано это было отнюдь не научной креативностью и смелостью в экспериментах (хотя и без этого не обошлось).

Дело в том, что в 1908 году отечественный ученый, профессор Военно-медицинской академии Санкт-Петербурга А.А. Максимов открыл стволовые клетки – особый тип главных «кирпичиков» организма, способных преобразовываться в клетки тех органов и тканей, где произошла «неполадка», например, травма, поражение болезнью или естественная деградация.

Изучение стволовых клеток стало настоящим трендом в сфере биомедицины второй половины XX века, запустив также новый виток для исследований в 1998 году, когда американским ученым удалось выделить стволовые клетки эмбриона человека и вырастить их искусственным путем. Согласитесь, тот факт, что сейчас именно этот тип клеток чаще всего ассоциируется с понятием клеточная медицина, справедлив. Однако клеточные технологии на самом деле охватывают куда больший спектр биоматериалов.

Для чего нужна клеточная терапия?

Эмбриональные стволовые клетки.
Эмбриональные стволовые клетки. Nissim Benvenisty / Vojtech.dostal / wikimedia.org (CC BY 2.5)

Когда мы называем клеточную медицину «будущим здравоохранения», то нужно сделать оговорку. На самом деле на данный момент ряд биомедицинских клеточных технологий уже прочно вошел в медицинскую практику. В первую очередь речь идет о восстановление кожных покровов после ожогов, лечении поврежденных хрящей и костей и, конечно же, активном применении стволовых клеток крови в регенеративной медицине. Очень важен другой момент.

Сегодня клеточные разработки активно внедряются в терапевтический инструментарий для борьбы с сахарным диабетом, раком, сердечно-сосудистыми и неврологическими заболеваниями. Иными словами, современные цитологи и микробиологи изобретают и совершенствуют препараты, имеющие решающее значение для жизни и здоровья человека. Ключевой момент здесь заключается в том, что все эти средства и технологии напрямую связаны с использованием биомедицинских клеточных продуктов (БМКП) – краеугольного камня клеточной медицины. Но и камня (если не булыжника) преткновений тоже.

Через этические и правовые тернии к клеткам

исследования клеток
science photo / shutterstock.com

Не нужно складывать 1+1, чтобы понять, что любые манипуляции с клетками и тканями связаны с целым рядом тонких нюансов. Начиная с вопросов о донорах биоматериала и заканчивая соблазном использовать клеточные технологии для создания эмбриона человека. Несмотря на то что сфера клеточной медицины развивается гигантскими шагами (согласно Scalar Market Research к 2020 году этот рынок будет насчитывать более $60 млрд), национальные законодательства стран, ведущих клеточные разработки, вынуждены обуздывать ее. Прежде всего, это отражается в установлении международных стандартов в отношении биомедицинских клеточных продуктов и прописывании механизмов контроля за их производством.

Не удивительно, что и в России с этого года вступил в силу федеральный закон «О биомедицинских клеточных продуктах». Своим появлением он вызвал множество опасений и непонимания со стороны исследователей и производителей препаратов на основе БМКП.

Государственная позиция тут ясна – набирающий стремительные обороты сегмент биомедицины необходимо было вывести из «тени». А еще простимулировать рост технологических разработок в социально значимых областях здравоохранения. Другими словами, необходимо было создать спрос на клеточные продукты для лечения серьезных заболеваний, а не только на решения задач (несомненно, тоже важных) в области эстетической медицины и косметологии.

В исследовательском же сообществе новый закон вызвал волну дискуссий. В первую очередь споры коснулись вопросов о патентных правах и сертификации биомедицинских технологий, определения себестоимости БМКП и многих других. Многие специалисты в сфере клеточной медицины видят в этом нормативном шаге попытку государства монополизировать и косвенно бюрократизировать эту область. Тем не менее, как заверили представители Росздравнадзора и Министерства здравоохранения в ходе круглого стола, прошедшего в рамках недавней конференции по БМКП в Институте цитологии РАН, новый закон создает условия для безопасных и эффективных разработок, а также выводит клеточные продукты на мировой уровень.

Целесообразность появления нового регулятора в области БМКП видит и доктор медицинских наук, заведующий кафедрой организации здравоохранения и медицинского права СПбГУ Игорь Михайлович Акулин:

«Этот закон приводит в соответствие то, что уже применялось на практике по работе с клеточными технологиями. Сама сфера клеточной биомедицины сопряжена с рядом известных нюансов, вроде вопросов донорства, последствий от использования чужеродного биоматериала и т.д. Для того чтобы регулировать эти аспекты, позволить этой области развиваться дальше косметологии, способствовать появлению препаратов нового поколения, сертифицировать продукты должным образом, а также готовить соответствующих специалистов, и был принят этот акт. Он нужен как нормативный фундамент, создающий на самом деле благоприятные условия для перспективных клеточных исследований и их дальнейшего развития».

Таким образом, все же есть надежда, что переходный период к новым нормативным условиям не затормозит развитие исследований стволовых клеток и эволюцию клеточных технологий в России. Но в то же время и не сделает этот процесс закрытым и «грантоориентированным».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Войти с помощью